[:en]

By Judy Dempsey

The notion of a Europe whole and united hardly got a look-in at this year’s Globsec forum of foreign and security policy experts in Bratislava. Yet becoming part of the Euro-Atlantic structures of NATO and the EU is key to Georgia’s future direction and stability. Since 2012, when the Georgian Dream coalition defeated the party led by then president Mikheil Saakashvili, reforms have lost their momentum, stagnation has set in, and corruption and nepotism have been on the rise, according to a new report by the Center for Eastern Studies. There are disagreements too about Georgia’s relations with Russia.

None of the above has made things easier for Tinatin Khidasheli, who was appointed Georgian defense minister nearly a year ago. In an interview on April 16, she spoke candidly about Georgia’s expectations for the July 2016 NATO summit in Warsaw, the security vacuum in the region, and relations with Russia. I began by asking her about the summit.

Judy Dempsey: What does Georgia expect from the NATO summit in Warsaw?

Tinatin Khidasheli: Of course we would like to become a member of NATO. Georgia has been a loyal partner and a reliable partner, and at the same time the security and defense sector has been undergoing considerable transformation. So I think these three things—loyalty, reliability, and transformation—correspond to NATO’s standards.

JD: Let’s look at the security vacuum that exists in Georgia and Ukraine, to name just two countries. Would Georgia’s membership in NATO enhance the security of the region?

TK: Yes, definitely it would enhance the security of the region. But more importantly, it would enhance the democratic process in the region, which is no less important than security in today’s world.

JD: It would presumably also send a signal to Russia.

TK: It would send a signal to everybody. A positive signal in this case. We always say—and we mean it—that Georgia’s membership in NATO and the EU would not be aimed against anyone. It would have its own value. It would serve its own cause, namely that this country is destined to be a member of the European family. It would also show that countries are evaluated on their own merits. [Members of NATO and the EU] have benefited by having safer people and more developed societies.

JD: Maybe the idea of a Europe whole and free has gone off the radar screens of most EU and NATO countries. How do you deal with this?

TK: When the new government was elected in Georgia in 2012, from day one we said, “strategic patience.”

JD: What does that amount to in terms of substance?

TK: That’s our policy on security. We don’t want anyone to stop Georgia anymore. The sacrifices of the 2008 war were high for a small country. Georgia lost lives, and it lost territory. There is an ongoing effective occupation of 20 percent of the country. On top of that, the war stopped the development of the entire country. Our economic growth was much higher before the war. It took quite a while before we regained that momentum. Our integration process was on the up, then it stopped because of the war. The war even killed the country’s optimism to a certain extent.

When a country is on the up, people become more enthusiastic. More optimistic, naturally. They invest more and work more because they have a feeling that there is stability and that they can work as normal human beings. And then when the war happens, everything stops. No one knows what is going to happen.

JD: There’ll always be countries in NATO that would say that Georgia can’t join because it does not have territorial integrity.

TK: Of course. But no one ever asked that question when West Germany joined NATO [in 1955], when Germany was divided in two and there were occupying forces standing on the other side of the Berlin Wall. If someone is looking for an excuse—and it is just an excuse and not a real concern—then we need to respond to that excuse.

Full Interview

[:ru]

Во время последнего ежегодного форума «Globsec» в Братиславе, в котором приняли участие эксперты по вопросам внешней и внутренней безопасности, мнение о том, что Европа является цельным и неделимым организмом, разделялось далеко не всеми. Не смотря на это, ключевым условием будущей стабильности в Грузии является вхождение в состав Евро-Атлантического блока НАТО и ЕС. Согласно новому докладу Центра восточноевропейских исследований, начиная с 2012 г., когда коалиция «Грузинская Мечта» победила партию, возглавляемую на тот момент президентом Михаилом Саакашвили, реформы были приостановлены, начался застой, расцвели коррупция и кумовство, а конфликт между Грузией и Россией так и не был урегулирован.

Все вышеупомянутое лишь осложнило задачи, стоявшие перед Тиной Хидашели (Tinatin Khidasheli), которая была назначена министром обороны Грузии почти год назад. В интервью от 16 апреля она открыто рассказала об ожиданиях Грузии от саммита НАТО в июле 2016 г. в Варшаве, об отсутствии безопасности в регионе и об отношениях с Россией. Я приступила к интервью с ней с вопроса о саммите.

Джуди Демпси (Judy Dempsey): Что Грузия ожидает от саммита НАТО в Варшаве?

Тина Хидашели: Конечно, мы хотели бы стать членом НАТО. Грузия была лояльным и надежным партнером в то время, когда в сфере безопасности и обороны проводились значительные трансформации. В целом, я считаю, что эти три пункта – лояльность, надежность и трансформации – соответствует стандартам НАТО.

ДД: Давайте рассмотрим вопрос отсутствия безопасности на примере двух стран: Грузия и Украина. Повысился бы уровень безопасности в регионе, будь Грузия членом НАТО?

ТХ: Да, безусловно, это повысило бы уровень безопасности в регионе. Но что еще более важно, это ускорило бы демократические процессы в регионе, которые не менее важны, чем безопасность в современном мире.

ДД: Это, видимо, также послужило бы сигналом России.

: Это был бы сигнал всем. В данном случае – положительный сигнал. Мы всегда говорим, и действительно так считаем, что членство Грузии в НАТО и ЕС не было бы нацелено против кого-то. Это было бы ценно само по себе. И служило бы следующей цели: показать всем, что Грузии суждено стать членом европейской семьи. Стало бы очевидно, что подход к оценке стран объективен и беспристрастен. [Члены НАТО и ЕС] только преуспели, создав более безопасные условия жизни для людей и продвинувшись в вопросах развития общества.

ДД: Возможно идея Европы, цельной и свободной, ушла из повестки дня большинства стран-членов ЕС и НАТО. Как Вы к этому относитесь?

: С первого же дня, когда в 2012 г. в Грузии было избрано новое правительство, мы заявили о «стратегическом терпении».

ДД: А что, по сути, входит в это понятие?

: Это – наша политика безопасности. Мы не хотим, чтобы кто-то опять посмел вставлять нам палки в колеса. Жертвы в войне 2008 года были слишком многочисленны для такой небольшой страны. Грузия понесла людские потери и утратила часть своей территории. Продолжается активная оккупация 20-ти процентов страны. Вдобавок ко всему, война остановила развитие всей страны. Наш экономический рост был намного выше перед войной. Потребовалось продолжительное время, прежде чем мы набрали тот же темп. Наши интеграционные процессы активно развивались и прекратились вследствие войны. Война ввергла жителей страны в пессимизм и апатию.

Когда страна на подъеме, то и в людях больше энтузиазма. И как следствие, больше оптимизма. Они больше вкладываются и больше работают, потому что они осознают, что есть стабильность и что они могут работать, как и все нормальные люди. А когда приходит война, всё останавливается. Никто не знает, что произойдет дальше.

ДД: В НАТО всегда будут страны, которые заявят, что Грузия не может вступить в альянс, потому что у нее имеются неразрешенные территориальные конфликты.

: Конечно. Однако никто никогда не задавал этот вопрос в то время, когда Западная Германия вступала в НАТО [в 1955 г.], когда Германия была разделена на две части, и оккупационные силы находились по ту сторону Берлинской стены. Если кто-то ищет отговорки, и это – действительно только отговорки, а не реальное беспокойство, мы должны соответственно реагировать на подобное поведение.

Подробнее

[:]


X